После окончания Первой русской антарктической экспедиции Российская Империя на долгие десятилетия прекратила исследования Южной полярной области. Одной, и видимо, наиболее важной причиной этого явилась необходимость сосредоточения сил и средств для исследования и освоения гигантских территорий Сибири, Дальнего Востока и Российской Арктики.
Выдающиеся достижения ряда зарубежных стран в исследованиях, проведенных в XIX –начале XX века в Антарктике, позволили их правительствам претендовать на установление своего суверенитета над территориями южного материка. Так, Правительство Великобритании уже в 1908 и 1910 годах односторонними актами заявило претензии на владение частью Антарктиды.
Поэтому в среде российской научной общественности встал вопрос о продолжении исследований в Южной полярной области, начатых экспедицией Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева еще в начале XIX века.
В 1915 году академик В. И. Вернадский представил на заседании созданной незадолго до этого Полярной комиссии Академии наук записку «К вопросу о задачах Полярной комиссии», в которой предложил включить в задачи организации исследование Антарктики наряду с арктическими исследованиями. Ученый писал в записке: «Для понимания явлений арктических стран необходимо ознакамливаться в столь же широкой перспективе и с явлениями антарктических областей. При этом совершенно ясно, что такое ознакомление отнюдь не может быть книжным; оно должно быть столь же исследовательским, как и изучение полярных арктических стран… ». То есть, предлагая организовать исследование Антарктики по примеру арктических исследований, Вернадский несомненно имел в виду организацию комплексных экспедиционных работ в Южной полярной области.
Драматические политические и военные события начала ХХ века отложили обсуждение этих планов. К нему вернулись только на рубеже 1920–1930-х годов, во время составления программы 2-го Международного полярного года (1932–1933) (МПГ).
Предложение включить в программу МПГ организацию антарктической экспедиции родилось еще в 1929 году. Первоначально программа предусматривала открытие трех антарктических станций — на острове Петра I, вблизи от тихоокеанского побережья Антарктиды, одну береговую и одну внутриконтинентальную.
Позже создание станций на материке уже не обсуждалось, а организация станции на острове Петра I стала невозможной, поскольку в феврале 1931 года Норвегия объявила, что взяла этот остров под свою юрисдикцию.
В 1931 году Всесоюзным Арктическим институтом (ВАИ) был предложен проект морской экспедиции на судне китобойной флотилии «Алеут».
В двух словах расскажем об этой китобойной флотилии. Для организации собственного китобойного промысла Акционерное Камчатское общество (АКО) купило в США сухогруз «Глен Ридж» («Glen Ridge») и заказало на Кронштадтском судоремонтном заводе переоборудование судна под китобойную базу. В Норвегии по заказу АКО строились три китобойных судна. В 1931 работы были закончены, китобойная база, как и вся флотилия, получила название «Алеут». По плану АКО в первый рейс флотилия должна была выйти осенью 1931 года и направиться на промысел в антарктические воды, богатые морским зверем. Именно на «Алеуте» и было решено направить в Антарктику научную экспедицию, в состав которой предполагалось включить сотрудников ВАИ Р. Л. Самойловича, А. Ф. Лактионова и М. М. Ермолаева.
«…было бы совершенно непростительно и преступно не использовать предполагаемого рейса советских судов в антарктические воды для всестороннего тщательного изучения Антарктики», — говорилось в проекте экспедиции. В нем же предполагалось провести комплексные исследования в широком районе антарктических морей. Для проведения аэрофотосъемки на борту судна планировалось иметь самолет.
Однако антарктическому рейсу «Алеута» не суждено было состояться, причем вследствие политических мотивов. Дело в том, что в начале 1930-х годов СССР не имел дипломатических отношений со многими странами Южного полушария, в том числе и с Южно-Африканским союзом, власти которого отказались принять суда «Алеута» для бункеровки, что делало совершенно невозможным работы флотилии в Южном океане. АКО приняло решение изменить район работ, и летом 1932 года «Алеут» через Панамский канал вышел в Тихий океан, где приступил к китобойному промыслу. А запланированная научная антарктическая экспедиция не состоялась.
Тем не менее руководство ВАИ не отказалось от дальнейшего планирования антарктических исследований. Весной 1932 года в институте был разработан «План работ ВАИ на 2-ую пятилетку», в разделе «Работы имеющие международный характер» которого намечено проведение двух исследовательских мероприятий в Антарктике. На 1936 год вновь планировался поход китобойной флотилии в антарктические воды, а на 1937 год – открытие полярной станции в районе Южного полюса. Если первый пункт не вызывает вопросов – скорей всего снова планировался рейс «Алеута» с научной группой, то высадка научной станции на Южном полюсе вряд ли была возможна, поскольку Советский Союз не обладал в те годы необходимыми техническими средствами для доставки достаточного количества грузов и персонала станции в центр Антарктиды.
Впрочем, и весь план позже подвергся радикальным изменениям, поскольку 17 декабря 1932 года решением Правительства было организовано Главное управление Северного морского пути (ГУСМП), куда ВАИ вошел в качестве подразделения, и система планирования в структуре ГУСМП качественно изменилась.
Почему планы антарктических исследований так и не были реализованы в СССР в предвоенное десятилетие? Очевидно, что руководство ГУСМП справедливо полагало, что в условиях надвигающейся военной угрозы необходимо полностью сосредоточиться на решении самых насущных задач, а именно на освоении Северного морского пути, как важнейшей морской стратегической трассы, и на развитии арктических регионов страны, в том числе для освоения сырьевых богатств Крайнего Севера.
К планам исследования Антарктики советские ученые вернулись сразу после окончания Великой Отечественной войны. Самое деятельное участие в их разработке приняли ученые АНИИ (Всесоюзный Арктический институт в 1938 году был переименован в АНИИ – Арктический научно-исследовательский институт), в том числе директор института В. Х. Буйницкий и председатель Ученого совета В. Ю.ТВизе.
На юбилейной сессии, посвященной 25-летию института, В. Х. Буйницкий выступил с докладом «Основные итоги и перспективы научно-исследовательских работ Арктического института», в котором в качестве одной из перспектив наметил развертывание исследовательской деятельности в Антарктике. Он предложил «положить начало систематическому изучению Антарктики путем организации постоянно действующей геофизической обсерватории, в частности в районе Южного полюса». Действительно за многие десятки лет исследований иностранные ученые не создали постоянно действующих станций на материке, которые могли бы предоставить длительный непрерывный ряд наблюдений, что несомненно снижало ценность полученных данных.
20 июля того же года В. Ю. Визе написал статью, или аналитическую записку (она не была опубликована и сохранилась только в машинописном виде) с названием «О советских исследованиях в Антарктике». В начале статьи, подчеркнув важность организации антарктических исследований, Визе называет едва ли нормальным положение, при котором СССР «предоставил исследование Антарктики … другим державам».
Он также отметил важность организации именно постоянной станции для проведения комплексных исследований, предложив сделать это на побережье море Беллинсгаузена. Но, по мнению В. Ю. Визе, сначала необходимо было отправить к берегам антарктического материка морскую рекогносцировочную экспедицию, которая точно установит оптимальное место для постройки станции. И только потом «в перспективном плане» он считал возможным организацию станции в районе Южного полюса с помощью авиации.
План, представленный В. Ю. Визе, выглядит наиболее взвешенным и реалистичным.
В конце статьи Визе напомнил о необходимости организации китобойного промысла в антарктических водах. «То положение, что СССР не принимал участие в антарктическом промысле, в дальнейшем, по нашему мнению, не может быть терпимо», — подвел он итог.
Действительно, уже осенью 1946 года китобойная флотилия «Слава» направилась в антарктические воды. Антарктическая китобойная флотилия (АКФ) состояла из судна-китобазы, также имеющего название «Слава», и нескольких судов-китобоев. В первых рейсах таких судов было восемь. Флотилия была получена от побежденной Германии в качестве репараций и сначала была сдана в Великобританию. Именно оттуда в октябре 1946 года флотилия в составе китобазы и восьми судов-китобойцев вышла в первый рейс в Антарктику под руководством выдающегося полярного капитана В. И. Воронина. Она вела промысел в субантарктическом регионе Южного океана к югу от африканского континента и достигла 66°57’ южной широты, несколько ниже Южного полярного круга.
Во второй рейс флотилии на борту китобазы в Антарктику наконец-то отправилась научная группа, состоящая из двух сотрудников Государственного океанографического института – океанологов Г. М. Таубера и Ю. В. Макерова. АКФ вышла из Одессы 22 октября 1947 года и вернулась в порт приписки 1 июня 1948 года. Промысловые работы велись в районе острова Южная Георгия и Южных Сандвичевых островов.
Экспедиция достигла Берега принцессы Марты, очертания которого видели в 1820 году участники Первой русской антарктической экспедиции.
Постоянно проводились метеорологические и гидрологические наблюдения, а также наблюдения за льдами и айсбергами. Таким образом, план научной антарктической экспедиции на китобойном судне, разработанный сотрудниками ВАИ еще в 1931 году, наконец-то был реализован.
Оставалось воплотить вторую часть плана исследования Антарктиды – открыть на материке полярную станцию. Необходимость этого шага диктовалось политическими спорами, активизировавшиеся вокруг статуса Антарктиды среди стран, заявивших претензии на владение антарктическими территориями.
В 1948 году Госдепартамент США выдвинул инициативу о созыве Международной антарктической конференции, которая должна была определить режим управления материком. СССР не получил приглашение участвовать в этой конференции, поскольку не вел исследовательские работы в Антарктиде.
Правда, конференция не состоялась, поскольку ряд приглашенных стран – Норвегия, Чили и Аргентина отказались принять в ней участие.
10 февраля 1949 года во Всесоюзном географическом обществе состоялось собрание, на котором с докладом о правовом статусе Антарктиды выступил председатель ВГО Л. С. Берг. Он напомнил о том, что открытие Антарктиды совершили в 1820 году участники экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева, а значит СССР имеет право на владение антарктическими территориями. Участники собрания приняли резолюцию, в которой в частности говорилось:
«Всякое решение вопроса о режиме Антарктики без участия Советского Союза не может иметь законной силы и СССР имеет все основания не признавать любого такого решения.».
Схожие формулировки содержались и в Меморандуме Совета Министров СССР от 7 июня 1950 года.
Однако эти меры были недостаточны. Для того чтобы войти в ряд государств, имеющих претензии на управление материком, СССР было необходимо в самое ближайшее время открыть в Антарктиде хотя бы одну постоянно действующую станцию.
Карта